Гоголь и его герои стали экспонатами

Гоголь и его герои стали экспонатами

Красноярский ТЮЗ показывает в Москве свои экспериментальные спектакли

«Я не очень понимаю, как театр может воспитывать. Театр может помочь человеку в двух вещах — научить хорошему вкусу и эмпатии», — считает художественный руководитель Красноярского ТЮЗа Роман Феодори. Один из лучших театров страны для детей и молодежи показывает в Москве спектакли — шесть названий.

Фото: Красноярский театр юного зрителя / ktyz.ru

Красноярцы уже отыграли в Вахтанговском на двух его сценах. А сейчас переезжают в Губернский.

— Из четырех спектаклей, что мы играли в Вахтанговском, только один мой, — рассказывает  Роман Феодори. — Для меня это очень важно, что я  показываю не свои достижения за десять лет работы, а серьезный спектр того, что у нас есть. Причем  нет ни одного спектакля, который можно назвать классическим прочтением материала. Это абсолютно экспериментальная история с нетривиальными решениями. Скажем, «Хлебозавод» Никиты Бетехтина —  такая театральная инсталляция, «Алиsa», показанная на «Золотой маске», вообще без единого слова. «Гоголь. Экспонаты» — двухчасовой визуально пластический этюд нашего художника Даниила Ахмедова, а «Биндюжник и король» — шершавая, внятная, фактурная проза Бабеля в раме музыки Александра Журбина. Всё это — эксперимент, ориентированный на то, как «поженить» одно с другим.

Вот спектакль «Гоголь. Экспонаты», вызвавший противоречивые оценки критики, поражает неожиданным решением. В качестве режиссера выступил главный художник Красноярского ТЮЗа Даниил Ахмедов. Это его вторая самостоятельная работа:  первая —  «АЛИSА» по Льюису Кэрроллу — несколько лет назад получила «Золотую Маску» как лучший спектакль для детей. Его «Гоголь» адресован более взрослому зрителю,  в школе проходившему произведения Николая Васильевича Гоголя — «Невский проспект», «Шинель». Здесь взгляд художника на   гоголевских персонажей  как на экспонаты в музее — диковинные люди из прошлого, их путешествие то ли сон, то ли явь… Все тесно сплетено и врастает одно в другое, отсылая в фантазиях  к другим повестям. Здесь персонажи переходят из повести в повесть, живописуя фантасмагорический мир Гоголя, где жить смешно и страшно — но одно без другого в России, похоже,  невозможно.

У Ахмедова Гоголь даже не играет, а танцует — нервно, порой на грани истерики. Хотя заявленный жанр не танец, но элементы современного танца, пластики художник использует активно. Герои существуют в очень жестком ритме и на высокой скорости, текст используется фрагментарно, но похоже, тут можно  обойтись и без него: сочинение художника Ахмедова совсем не ребус, который зрителю нужно разгадывать. Напротив, всё так живо, увлекательно, что  задача — только проследить удивительный и ускользающий полет несчастного Акакия Акакиевича, повстречавшего на Невском проспекте других гоголевских героев. И лишь бы не потерять самого Николая Васильевича среди прочих — от момента появления до  смерти с неразгаданными до сих пор тайнами…

Фото: Красноярский театр юного зрителя / ktyz.ru

Ахмедов, безусловно, одаренный художник, который черпает фантазии не из профессиональных приложений вроде Pinterest, а из собственной души, головы, рефлексий. Фантазии яркие, выпуклые, трагикомичные, парадоксальные, возбуждающие смутную тревогу, будоражущие чувства, все больше исключаемые из нашей жизни оцифровкой  всего и вся. Несмотря на   несколько нескольких финалов (Башмачкин парит над сценой, Русь-тройка, не дающая ответа на вопрос: «Куда несётся?» и наконец, смерть самого Николая Васильевича) «Гоголь. Экспонаты» заметно отличается  от формата современного театра, чья созерцательность обычно  нагоняет  невыразимую скуку. 

Продолжаем разговор с Романом Феодори.

— Ещё несколько лет назад зрители приветствовали нетрадиционное прочтение классических произведений, но со временем от этого подустали, накушавшись невнятных или претенциозных поисков смыслов. Не боитесь, что вам предъявят претензии подобного рода?

— Может быть, и так, но с другой стороны, любой молодёжный театр, он как человек в возрасте подростка. Всегда хочет сделать что-то неожиданное, странное, максималистское, именно потому, как мне кажется, мы дружим со зрителем. Каждый спектакль для нас, действительно, эксперимент, попытка иного прочтения. И ещё мне кажется важным: когда хайп ради хайпа, то зритель очень быстро теряет внимание, да и ты сам со временем теряешь его. Наши же спектакли — это сочинённое режиссером решение.

— У вас в театре помимо спектаклей много интересных социальных проектов. Какими гордитесь?

— В Германии есть очень классные ребята, которые занимаются социальным театром. Мы познакомились с такими из театра «Штраль» («Луч»): они приехали в Красноярск и сделали спектакль «По приколу. Кто решает, что смешно». В нём затронута очень важная для школы тема — травли. Я, как педагог по первому образованию, очень хорошо понимаю, что это очень жутко опасная вещь, потому что травля легко притворяется конфликтом, да и чем угодно. И даже учитель не всегда может его распознать.

Так вот, в этом спектакле артисты в интерактивной форме разыгрывают подобную ситуацию, подключают к ней класс. Всё происходит в самом жутком месте школы — спортзале. Когда я учился, подобное происходило постоянно. Сначала зрители подключаются на игровом моменте, а потом погружаются в происходящее всё глубже и глубже, и ситуация — доведения одного человека другими до суицида — раскручивается на их глазах. И ребята наглядно понимают, где корень проблемы. Но самое главное — они на руки получают внятную инструкцию, что делать, если они стали свидетелями настоящей травли.

Фото: Красноярский театр юного зрителя / ktyz.ru

— В Германии, если произошла такая страшная ситуация в школе, в нее тут же вызывается театр, вместе с которым приходят психологи, полиция. Каждый занимается своим делом, а театр раскручивает историю на глазах у ребят. Я прямо жду, когда у нас это будет. Самое интересное, что социальная функция у нас не входит в уставную деятельность театра. Условно говоря, нашим учредителям это не нужно. Им нужно, чтобы мы выпускали спектакли и играли их, и это печально.

А сегодня такое время, когда театр должен быть там, где ребенок, а не наоборот. Потому что ребенок в этих сложных экономических условиях не имеет средств на билет и не голосует рублём. Он сам не может выбрать, что ему нравиться, а чего он хочет. Я не очень понимаю, как театр может воспитывать. Театр может помочь человеку в двух вещах — научить хорошему вкусу и эмпатии.

Источник: mk.ru

Похожие записи

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *